«Был Бог
И были Звёзды, Солнце и Луна на Небе,
И держали мужчина и женщина Солнце и Луну на Небе.
Однажды женщина засмотрелась на падающую звезду и уронила Луну,
А мужчина, спасая любимую, уронил Солнце.
Луна своим остриём убила женщину —
Так стала Луна вечным спутником Солнца,
А мужчина остался держать Солнце на спине, согнувшись под его тяжестью.
Вечно длились его страдания, пока Бог не сказал:
«Я вижу твою преданность и боль,
За что облачу тебя в металл, который закалит только Солнце», —
И Бог подарил ему Лик — окно, куда всякий смотрящий сможет увидеть Бога.
Он сказал:
«Иди на Землю в качестве Напоминания обо мне, и пускай всякий смотрящий тебе в лицо видит Меня»
И остались Солнце и Луна одни
И были свидетелями рождения Идола
И пришёл Идол на Землю».
Мария Кёнстлер. Из субъективных представлений о религии.

Формы Иконы. Идол и Бог.
Икона рассматривается автором как эквивалент воплощения высшей ипостаси восторга, чем может служить любая "связующая" между поклоняющимся и предметом поклонения, то есть выступать в роли проводника. Подобный расклад вещей наделяет икону определёнными свойствами власти, а также делает её принимающим благоговение объектом в одностороннем порядке.
В работах внимание акцентируется не на массе пластического «слова», а на чувствах, которые диктуют силуэт образа. Здесь возникает окрашенный элемент борьбы — как внутри человеческого зарождается Нечто.
Это может быть чем угодно: верой, гневом, любовью, — то есть любым чувством, дающим толчок к источению энергетического потенциала, превышающего «общепринятую» для восприятия норму.
Так энергия, превышающая привычную долю «потребления» мозга и организма больше чем в половину раз будет восприниматься в одних случаях как опасность, в других — как недостижимо божественная, так как мы не знаем о ее происхождении. В процессе размышлений об Иконе автором был случайно выявлен образ Идола, возводимый и заряженный энергией веры в идеал, в отличие от самостоятельного знака Бога.
Совместная презентация работ призывает зрителя задуматься об устойчивости и состоятельности нашей веры, даже если речь подчёркнуто идёт не о Боге в прямом смысле. Это история не столько выбора, сколько проницательности и эмоций, ведь, по версии автора, разглядеть Бога в Идоле может каждый, имеющий смелость посмотреть ему в лицо.